Цеховой устав. Из устава цеха кёльнских ткачих. Ткачих шелковых изделий
«Самым важным завоеванием городов было признание свободного состояния за всеми гражданами.
Во Франции вольные города получили название «буржуазных» от слова «бург» - укреплённый город (право возводить укрепления было здесь непременным признаком свободы). Никто не мог предвидеть, конечно, какое значение приобретёт это слово в дальнейшем. Другим непременным признаком вольного города был свободный рынок. «Если крепостной, - говорилось в городских грамотах, - проживёт год и один день в стенах города и если за это время господин не предъявит на него права, то он получает навсегда полную свободу».
Распространённая поговорка гласила: «Воздух города делает человека свободным». В целях защиты от разбойничьего дворянства, а также для более равномерного несения городских тягот население городов объединялось в союзы. Ремесленники создавали цехи, купцы - гильдии.
Во Франции объединения ремесленников назывались «мастерствами», в Англии - «гильдиями». Средневековый цех - это союз ремесленников одной и той же профессии, союз мастеров. Каждый член цеха работал у себя на дому. Вмешательство цеха в производственную деятельность было активным и постоянным, но ограничивалось установлением правил и условий производства и продажи товаров, а также контролем за исполнением этих правил.
Слово «цех» порождает нередко совершенно неверные ассоциации с цехом нынешним. Между ними - ничего общего, кроме названия.
Свой «цех» имели и проститутки (в Париже, Франкфурте-на-Майне и других городах).
Внутри цеха не было разделения труда, оно существовало между цехами. Каждый мастер изготовлял товар от начала до конца. Он обязан был уметь сделать сам и весь необходимый ему инструмент.
Каждый цех следил за тем, чтобы никто другой не вторгался в его область. Столяр не мог делать замок для шкафа, это было делом слесаря.
Стремясь избежать губительной конкуренции, ибо число заказов было ограничено сравнительно небольшим спросом (деревня почти ничего не покупала на рынке), цехи наблюдали за тем, чтобы ни один мастер не работал дольше обычного времени, не имел большего числа подмастерьев и учеников, чем другие, не покупал большего количества сырья, чем было разрешено уставом цеха, и чтобы качество товара и цена его соответствовали раз установленному стандарту. И, конечно, совершенно недопустимым признавалось употребление каких-либо лучших орудий труда, рационализация вообще.
Городские власти с особым усердием следили за цехами: за тем, как производился и особенно как продавался товар.
В Англии каждый, кто отказывался продавать товар по установленной для данной местности цене, подвергался наказанию. К позорному столбу выставляли даже за одну попытку запросить больше положенного.
Известен случай, когда одного булочника целый день возили по Лондону в клетке за попытку уменьшить установленный вес булки.
Возникновение цеховых организаций восходит к XI веку (цех свечников в Париже был создан в 1061 г.) Первое время они были организованы на демократических началах. Члены цеха помогали своим бедным собратьям, давали приданое их дочерям заботились о достойных похоронах и т.д. Не существовало и какой-либо дифференциации внутри цеха.
Но всё это длилось недолго. Уже в XIII столетии были введены многие важные ограничения для желающих стать мастерами, если они не были сыновьями мастеров.
От подмастерья, желавшего стать мастером, стали требовать представления шедевра - вещи, изготовленной из самого дорогого материала и по всем правилам искусства. Помимо того, требовалась уплата значительных сумм в пользу экзаменаторов, организация дорогостоящего угощения для членов цеха и пр. В XII и XIII веках о подмастерьях говорят мало. Различие между ними и мастером ещё невелико. Весьма часто держать подмастерье было невыгодно. Мастер и сам работал дома у заказчика и из его материала.
Положение меняется в XIV и особенно в XV веках. На повестку дня впервые в истории встает «рабочий вопрос».
Отношения между мастером и подмастерьем рассматривались как отношения между «отцом» и «чадом». Торговаться об условиях работы подмастерье не мог. Ни продолжительность рабочего дня, ни оплата труда не были предметом обсуждения. Все эти вопросы решались старшинами цеха.
Мастера уже тогда научились сговариваться против своих рабочих. Устав цеха золотых дел мастеров в Ульме предписывал: «Если слуга придет к мастеру и запросит плату выше обычной, его не должен брать в мастерскую ни один хозяин». Рабочий день подмастерья продолжался 11-14 часов. Парижские сукновалы, например, работали с 5 часов утра до 7 часов вечера. В других цехах работа начиналась ещё раньше. Городские власти не однажды должны были запрещать начало работы раньше 4 часов ночи (из-за пожаров и плохого качества изделий).
Любопытен следующий факт. Парижские перчаточники пожаловались Людовику XI, что зимой, когда на их изделия больше всего спросу, они не могут работать по ночам. «Благодаря этому, - писали они, - наши ученики и подмастерья предаются праздности… не имея занятия, они проводят время в играх и распутстве и совсем отвыкают хорошо работать». Король разрешил начинать работу в 5 часов утра и заканчивать её в 10 часов вечера.
Ещё худшим было положение учеников. Обычно срок ученичества составлял семь и даже десять лет. Так как ученик не получал плату, эксплуатация его была особенно выгодной, и потому срок ученичества стремились не сокращать, а удлинять.
В борьбе за улучшение своей участи подмастерья прибегали к забастовкам. Мастера отвечали на них репрессиями.
Устав о подмастерьях г. Страсбурга 1465 года предписывал:
2) запрещаются все виды стачек и забастовок, а также все виды препятствования штрейкбрехерам;
3) все разногласия с мастером должны разрешаться судом мастеров, и подмастерье должен поклясться, что он подчинится этому решению;
4) при всяком нарушении этих правил никто не может давать подмастерью работу. Устав запрещал подмастерьям под страхом наказания (4 недели тюрьмы) оставаться на улицах позже девяти часов вечера или находиться в харчевнях (бывших своеобразными клубами того времени): боялись сговора!
Каждый цех, как и купеческая гильдия, имел свой устав, своих старшин (должность эта была пожизненной и даже передавалась по наследству), свой суд. Цех был одновременно и военной единицей, и каждый член его должен был иметь оружие для защиты города.
Заметим, кстати, что именно в городах раньше всего стала складываться регулярная армия, состоявшая из наёмников. Ими становились крестьянские сыновья, оказавшиеся «лишними» при разделе имущества, люмпен-пролетариат и др. Эта армия служила за деньги, а значит, тому, кто платил. В Германии их называли «ландскнехтами». В Италии, служа предводителям-кондотьерам, наёмные солдаты были опорой диктатур.
Отношения между цехами были чаще всего враждебными. Боролись за льготы, за место в городском управлении. Бедные и слабые цехи ненавидели богатые и сильные. Особенно острой была борьба между цехами, с одной стороны, и купеческими гильдиями - с другой.
Цеховой строй был закономерным порождением феодализма, и потому мы находим его не только в Европе, но и в Японии, Китае и многих других странах мира».
Черниловский З.М., Всеобщая история государства и права, М., «Юристъ», 1995 г., с. 151-153.
Уже в эпоху позднего Средневековья и Нового времени в Крыму процветали, соблюдая этикет, оберегая и сохраняя свои вековые обычаи и законы, цеховые союзы. Они представляли собой объединения городских ремесленников одной или нескольких специальностей.
Их традиции были сильны и жизнеспособны. Каждый цех занимал определенный городской квартал, где мастера жили, производили изделия и тут же в лавках при мастерской их продавали. Цех жил довольно изолированно и имел даже свои места отдыха.
С глубокой старины городские ремесленные организации Крымского ханства подчинялись цеховым уставам – сулеф-намэ. В этих уставах была четко расписана иерархия, которой строго придерживались. Высшим должностным лицом, головой всех ремесленников города являлся наиб. Как правило, это почетное звание он получал по наследству. У наиба был помощник сер-чешме. Большими полномочиями обладали цеховые старшины или главные мастера – уста-баши. Это была высокая и почетная должность, заслужить которую было не так просто. Далее, согласно иерархии, следовал главный подмастерья усталар или къалфа-баши. Ему помогал второй подмастерья или глава молодых учеников – игит-баши. Ну а самую последнюю ступень занимали ученики – шекирт. В среде ремесленников были люди, которые выполняли функции своеобразных смотрителей и выявляли нарушителей устава, называли их чауши.
Уста-баши и игит-баши руководили приемом учеников и посвящением их в мастера, регулировали размеры производства и цены на продукцию. Все цеха представляли собой наследственную касту и имели многовековую историю. И если же ученик, а тем более подмастерья, хотел поменять профессию своих предков на новую, то ему приходилось сталкиваться с большими трудностями.
У каждого из цехов был свой покровитель – ангел, так называемый пир. К примеру, считалось, что Джибрил покровительствовал пекарям и поварам. Пророк Дауд заботился о кузнецах, пророк Ибраим – о строителях, пророк Идрис – о ткачах и т. д.
Подростка начинали приобщать к ремесленному сословию с 10-11 лет. Отныне он отличался от сверстников тем, что звался шекирдом – и это была первая ступень в восхождении к вершинам мастерства и признания. Работал такой ученик небесплатно – ему гарантировалось место за общим обеденным столом рядом с остальными работниками мастерской и самим хозяином. Одним словом, мастер брал на себя заботу о подростке, о его духовном и профессиональном развитии.
Быт мастерской не менялся веками, то есть сохранял патриархальные черты. Отношения были почти семейными, вплоть до того, что накануне пятницы хозяин раздавал своим малолетним помощникам деньги на гостинцы, а более взрослым – материал, из которого они сами могли изготовить что-либо, годившееся на продажу. По вечерам мальчиков отпускали домой с тем, чтобы утром они были на месте к открытию мастерской. Длилось такое обучение три года.
Но этот срок мог и удлиниться – пока мастер не сочтет шекирда готовым представить свою искусность на суд Совета мастеров. Но бывало, что подросток оказывался необычайно способным, и тогда его уменья оценивали до истечения установленного срока. Собравшиеся на Совете рассматривали готовое изделие и если оно соответствовало норме, то ученик переходил в подмастерья къалфы и начинал получать определенное жалованье.
Къалфа крымских цехов оберегался рядом узаконенных прав. Он, так же как и ученик, должен был служить уста-баши три года, после чего его ждали испытания у своего же мастера. И лишь при благополучном исходе он снова представал перед Советом мастеров, во главе которого восседали уста-баши соответствующего цеха. По решению Совета къалфа переходил в мастера. Но этот переход был не полным. Несмотря на то, что он мог открыть собственное дело, он не имел право содержать в своей мастерской или лавке учеников или иных помощников. Для того, чтобы стать воспитателем, требовалось пройти еще одно просвещение теперь уже в торжественной обстановке на почитаемом среди ремесленного сословия празднике Реван. А пока новый мастер считался непосвященным, ревансыз.
Этот праздник случался нечасто – лишь тогда, когда с точки зрения уста-башей накапливалось достаточное число мастеров, не прошедших окончательного посвящения. Бывало, что это ожидание могло затянуться на 20 и более лет. Очевидно, таким образом сохранялся баланс между спросом и предложением квалифицированной рабочей силы.
Придерживаясь старинных традиций, главы ремесленных сословий с особым почтением относились к одному из самых ярких праздников крымских татар эпохи Крымского ханства – торжественному дню посвящения в мастера. Реван буквально означал «ищущий высшего звания». На это торжество своим долгом считали прийти мастеровые всех цехов города, близлежащих сел и, конечно же, горожане, всех сословий. Этот праздник-экзамен был итогом длительного учения и признания мастерства.
К Ревану готовились за несколько недель. Праздник готовили будущие уста-баши. Именно они собирали средства, организовывали угощение для гостей, приглашали музыкантов. На празднество шло около 10 барашков от каждого цеха, шились традиционные шелковые передники – пештималы и закупались платки для подарков.
Торжество начиналось в городе, где сооружался по этому случаю либо праздничный навес, либо выбиралось помещение одинаково называемое селямлык. Перед входом выстраивались будущие мастера, которые встречали почетных гостей. На них, кроме обычной одежды, были передники – пештималы, повязанные пока наискось через правое плечо к левому бедру. Последним в селямлык являлся мулла. Он читал молитву, обращенную к святым покровителям ремесел, и только потом все отправлялись за город, к реке, где и должно было происходить главное действие. Туда с почетом везли только наиба, остальные шли пешком. Это было многолюдное и красочное шествие возглавляемое музыкантами. Здесь гостей угощали кофе, и только после обеда начиналась торжественная часть посвящения. На центральное место усаживался городской наиб, на левой, почетной, стороне от него располагались уста-баши земледельцев, башмачников и так далее до наименее почетного банщика всего 36 старейшин. Справа ряд начинался с уста-баши кожевенного цеха, затем по убывающей усаживались цирюльники, ткачи и так далее до двух представителей «полуремесел» – костоправов и повивальных бабок. Таким образом, были представлены все 72 ремесла. Тут же стояли знаменосцы, каждый со своим цеховым санджаком-знаменем. Будущие уста-баши стояли в том же порядке, стройными рядами.
После всеобщего молебна, который громко читал сер-чешме, из строя мастеров поочередно выходил один. Он подходил к наибу и отвечал на ряд традиционных вопросов, после этой церемонии сер-чешмэ шептал испытуемому на ухо древний традиционный завет: «Никогда не закрывай своей двери, никогда не открывай чужой и работай столько, сколько достаточно для твоей жизни». После этого давал знак к целованию руки у наиба, а последний в свою очередь опоясывал мастера передником пештималом. Следом за первым следовали и все остальные.
По окончании этой довольно долгой церемонии мулла громко читал молитву, после которой каждый из бывших кандидатов считался уже полноправным мастером – реванлы.
Празднество продолжалось несколько дней. Устраивались скачки, борьба-куреш и танцы.
После окончания праздника мастер уста-баши обладал всеми правами хозяина мастерской. Одновременно он обязывался строго соблюдать многочисленные правила цехового устава. Высокий статус мастера, например, подчеркивался тем, что ему запрещалось выходить из помещения мастерской или лавки в рабочей одежде, даже в переднике. Замеченный в этом нарушении мастер наказывался штрафом и закрытием мастерской на три дня. Ну а если клиент жаловался на некачественность изделия, то уста-баши, стоявшие на страже доброй славы цеха и его мастеров, могли лишить виновного звания мастера.
Ремесленники пользовались не только большим уважением среди горожан, но и умели это уважение поддерживать. Очевидно, высокому статусу мастера содействовало и искусственное сдерживание роста квалифицированной рабочей силы, поскольку такое «перепроизводство» могло бы привести к снижению качества изделия. Поэтому в Бахчисарае, к примеру, на 374 мастеров приходилось всего 165 подмастерьев – кандидатов на столь высокое звание.
Гульнара Абдулаева
Как известно, гуситское движение в Чехии XV в. привело к значительному сокращению численности немецкого населения, проникшего сюда в результате колонизации XII-XIV вв. До гусизма патрициат чешских городов в значительной мере состоял из немцев. Среди ремесленников, цеховых мастеров, торговцев и иных представителей бюргерства немцы также составляли высокий процент. И хотя сельская колонизация часто приводила к чехизации пришельцев, все же в пограничных с германскими землями областях образовался целый пояс немецких поселений.
Вообще, гуситское движение в период своего зарождения не было антинемецким. Обусловленное экономическими и политическими причинами, оно принимало прежде всего форму борьбы за реформу церкви. И лишь в ходе этой борьбы выяснилось, что ни магистры Пражского университета немецкого происхождения, ни немецкое бюргерство, ни духовенство не разделяют идеи реформы, предусматривавшей секуляризацию церковных имуществ, богослужение на чешском языке, и политическое верховенство чехов в стране. Возникшие на конфессиональной основе противоречия между чехами и немцами постепенно вылились в национальную вражду, ибо именно немцы стали для сторонников реформации врагами "Божьего закона". Отношения особенно обострились в период гуситских войн, когда в крестовых походах против Чехии участвовали немецкие рыцари из всех германских земель во главе с императором. Гуситы, как и немцы, воевали жестоко, но они не истребляли немецкое население поголовно. Немцев изгоняли главным образом из крупных чешских городов и других центров гусизма, либо они сами бежали оттуда. Но в тех местах, куда войска Жижки не доходили и где вообще не велось военных действий (в лесистых и горных областях Северной и Восточной Чехии), немецкое население сохранилось.
В начале XVI в. вновь начался прилив немецкоязычного населения в Чехию. Этому способствовал ряд факторов: немецкая реформация, открытие на территории Чехии новых залежей серебра, подъем чешского феодального хозяйства, приобретавшего товарный характер и расширявшего сферу предпринимательства. Весьма способствовал притоку в Чехию немецкого населения и тот факт, что в 1526 г. чешским королем стал Фердинанд I Габсбург, покровительствовавший усилению в Чехии имущественного и политического влияния представителей немецкого феодального класса.
В Чехии существовало две категории городов: королевские и панские, т.е. подчинявшиеся феодалу - владельцу земли, на которой располагался город. В результате гуситского движения города достигли больших политических и материальных успехов, но в 1547 г., вступив в конфликт с Фердинандом I, потерпели поражение и были лишены не только политической силы, но и экономических привилегий. Началось возвышение панских городов. Их политический статус существенно отличался от положения городов королевских. Население панских городов не было свободным, горожане являлись подданными пана со всеми вытекающими из подобного состояния последствиями. Хозяйственная организация королевских и панских городов имела много общего, в частности одинаковое устройство ремесленных цехов, еще очень прочное в Чехии XVI в. Королевские города в ходе бурных событий XV-XVI вв., особенно после 1547 г., когда у них были отобраны привилегии, статуты цехов и прочие важные документы, утратили многое из того, что могло бы послужить историку источником для восстановления картины производственной, политической и общественной жизни горожан, в частности и ремесленников. Поэтому, на мой взгляд, большой интерес представляет материал, проливающий свет на организацию ремесленных цехов в панских городах. Именно такие сведения оказались недавно в моем распоряжении.
В 1853 г. чешский немец, публицист и писатель Теофил Пислинг совершил путешествие по Северной Чехии с целью изучения экономики этого региона. В 1856 г. в Праге вышла его книга "Письма о политической экономии Северо-Восточной Богемии" (Nationaloеkonomische Briefe aus dem nordoestlichen Boеhmen), в которой он, кроме прочего, подробно изложил историю полотняного производства в Чехии. Так, Пислинг сообщает, что уже в конце XVI в. в округе Румбург и Шлуккенау процветало производство полотна, так как в северных горных районах Чехии почвы благоприятствовали выращиванию льна и в то же время не годились для прочих культур. В регистрах XV в. Пислинг нашел упоминания о ткачах льняного полотна, а в одной рукописной хронике XVI в. из Румбурга обнаружил текст разрешения льноткачам образовать свою гильдию. Этот документ был выдан (на основании разрешения высших властей) Кристофом из Шлейнитца, владельцем города Румбурга, 10 октября 1588 г. и представлял собой подтверждение аналогичных разрешений от 1515, 1560 и 1568 гг., данных его предшественниками, чьим наследником он был. Справедливо оценив названный документ как один из важнейших по истории средневековой организации в наиболее развитом промышленном регионе Чехии, Пислинг его опубликовал в обширной сноске. Но, вероятно, из-за того, что труд Пислинга был посвящен совсем другой теме, а именно экономическому состоянию Чехии середины XIX в., публикация в нем документа средневековой эпохи не получила известности среди чешских специалистов по истории ремесла (Л. Яначек) и чешского средневекового города (И. Гофман). Во всяком случае, никаких упоминаний об этом источнике найти в литературе нам не удалось. Мне же этот текст стал известен благодаря тому, что одна из моих учениц (О. Зайцева) занималась проблемами истории Чехии XIX в., а другая (О. Хорева) указала в связи с этим на книгу Т. Пислинга, не подозревая, впрочем, о публикации в ней источника. Он был обнаружен только при детальном знакомстве с трудом Пислинга.
Как указывалось, Румбург с окрестностями был панским владением. Поэтому в уставе цеха льноткачей, утвержденном Георгом фон Штрёлитцем на Таленштейне и Румбурге, "советником Его Римского и Императорского и Королевского величества, вице-канцлером земель Богемской короны и обоих прав доктором", говорится, что он подтверждает права "на весь подданный усердный люд" теперешнему наследственному господину этих владений Кристофу фон Шлейнитцу на Таленштейне и Румбурге, а также устав находящегося в этих владениях цеха льноткачей. Подтвержденный таким путем документ состоит из 35 пунктов и написан на немецком языке XVI в. Если учесть, что в XVI в. в Чехии делопроизводство велось не только в королевской, но и в городских канцеляриях на чешском языке, то становится очевидным, что предписание феодаланемца предназначалось немецкому населению, и, следовательно, цех льнопрядильщиков в Румбурге был немецким. Панский город не имел независимого от господина управления, поэтому устав касается только производственных вопросов и некоторых моральных установлений и норм поведения, нарушение которых могло бы нанести ущерб доходам и престижу феодала.
В целом устав охватывает такие сферы, как экономика, прием новых учеников, нормы поведения членов цеха.
Экономические предписания касались количества и качества изготавливаемого полотна, его продажи, закупки сырья, цен на готовое полотно. Так, указывалось, что ни один мастер не имеет "права использовать более трех станков; точно так же ни один мастер не должен перекупать продукцию у другого мастера цеха и выдавать ее за свою. Сам он при этом не работает. В этом случае его станок простаивает, и ему назначается штраф в одну копу" (п. 35). Определяется и количество ремесленников: "На 24 хозяев разного рода приходится один производитель полотна" (п. 16). Устанавливаются сроки изготовления продукции: "Заказ хозяев города должен выполняться со всевозможным усердием и непреложной деловитостью, за чем обязаны следить старшие мастера... Работа с простыми грубыми нитками должна выполняться за 6 недель, тонкие же нитки должны обрабатываться за 8 недель" (п. 18). "Мастера должны придерживаться правильной ширины материала, т.е. льняное полотно должно иметь ширину 2 локтя... а длину минимум 60 локтей и никак не меньше. Если будет обнаружено иное, то выплачивается в кассу 1/2 гульдена" (п. 22). Строгие регламентации распространялись и на торговлю полотном. Ткачи "не смеют устраивать торги льняным полотном и побуждать к этому прислугу" (п. 16). Пункт 27 запрещал "любому жителю этого городка, любому мелкому крестьянину... закупать узкое льняное полотно (холст) вне цеха и белить его или что-либо другое с ним делать"; а если мастер купил на стороне льняное полотно, "и тем самым цеху был нанесен ущерб", то с мастера взыскивается штраф "как в пользу Господина, так и в пользу цеха - по 1 копе серебра" (п. 32). И наконец, "ни один бюргер и ни один лавочник не имеют права закупать нитки на рынке или на дому в те недели, когда не собираются недельные торги" (п. 28), "а если мастер купит у крестьянина нитки на улице, то обязан внести штраф в пользу цеха в размере 1/2 гульдена" (п. 30).
Доходы в пользу господина шли не только от труда ремесленников, но и от взимавшихся с них штрафов, а также с каждого набора инструментов и с каждого станка, за которые все мастера должны были выплачивать "Господину хозяину ежегодно на Рождество по 2 чешских гроша" (п. 35).
Весьма интересны пункты устава, касающиеся учеников льняного производства. "Кто ремесло желает изучить, тот должен пройти 14-дневное испытание". По исходе 14 дней "обязан он представить совету цеха... доказательства своей законнорожденности и честного имени", и если цех его примет, то он обязан в течение 3 лет проходить обучение ремеслу. "А если он за эти три года когда-либо уклонится от учения", то обязан уплатить большой штраф цеху и мастерам "за их труд и потерянное время" (п. 2). Выдержавший три года обучения претендент должен на год податься в странствие и не возвращаться к месту обучения до истечения срока; до этого момента никто не имеет права присвоить ему достоинства мастера (п. 4). Если ученик-слуга покажется мастеру "нежелательным", "если он ведет себя своевольно и наперекор указаниям мастера, то он обязан уплатить 2 копы грошей штрафа". Но если виноват мастер, то по постановлению других мастеров виновный платит 3 гульдена штрафа, а ученик должен получить в наставники другого мастера - учителя в освоении ремесла (п. 3). В уставе подробно излагается сложный процесс получения прав мастера, порядок изготовления образцового изделия (шедевра) и предписывается внесение внушительных сумм в кассу цеха и старшим мастерам (п. 6). Часто штраф взимается не деньгами, а воском.
Третья группа предписаний касалась моральных норм в отношениях между членами цеха и их поведения в самых разных обстоятельствах. Например, предписывалось, чтобы самые молодые по приказанию старших подавали пиво "двум мастерам каждый". А если кто-то в цехе умрет, то предписывалось оказывать помощь в похоронах. "Умершего должны провожать к могиле каждый мастер и каждая жена мастера, не посылая вместо себя никого из низших простых людей; а иначе взимается штраф..." (п. 11). Большие штрафы удерживались за неподобающее приличию поведение. В п. 13 говорится: "При входе в помещение каждый порядочный ремесленник должен употреблять только приличные слова и жесты, т.е. не позволять себе никаких непотребных выражений, не горячиться, не гневаться, не озоровать; кто нарушит этот пункт, тот обязан выплачивать при каждом подобном случае штраф в размере полгульдена в кассу цеха; если же будет нанесено оскорбление действием, то штраф того же размера может быть... удержан... в пользу Господина, которому принадлежит город". И еще одно предписание имеется в п. 24: "Когда распивается общее пиво, каждый должен держаться скромно и не напиваться до безрассудности. А кто это правило нарушит, тот выплачивает штраф - 2 фунта воска. А если произносил непотребные слова, то штраф 12 грошей".
Подводя итог краткому анализу устава цеха льноткачей панского города Румбурга, можно сделать несколько выводов. Во-первых, уставы цехов королевских и панских городов существенно различались между собой: в последних отсутствуют пункты, свидетельствующие о городском управлении, о функциях городской общины, поскольку все управление было сосредоточено в руках феодала - владельца города, относящегося к городским ремесленникам как Освоим подданным. Во-вторых, производственная организация цеха панского города была основана на тех же принципах, что и цехов королевских городов в Чехии и цехов германских городов. В-третьих, в Чехии XVI в., при господстве чешского языка и равенстве католического и утраквистского вероисповеданий, в местах компактного расселения немцев существовали ремесленные цехи с уставами на немецком языке.
И последнее: полагаю, что публикация устава в переводе на русский язык может пригодиться в процессе обучения студентов исторических факультетов.
УСТАВ
Я, Георг фон Штрёлитц на Таленштейне в Румбурге, советник Его Римского и Императорского и Королевского величества, вице-канцлер земель Богемской короны и обоих прав доктор извещаю настоящим, чтобы знали из этого моего открытого письма все без исключения, что мне как их законному наследственному господину милы все мои верные мастера ремесла льняного на Румбурге, имеющие свои гильдии, статуты и обычаи старинных традиций в их ремесле. Итак, после писем, данных на этот предмет бывшим Господином этих мест - благородным Господином Генрихом фон Шлейнитц, господином в Горнштейне, Таленштейне и Шлуккенау, верховным гофмейстером Его Княжеской Милости герцога Георга Саксонского, датировавшим свое письмо "В Понедельник после Exaudi 1 1515 года"; далее благородным господином Георгом, господином фон Шлейнитц на Таленштейне и Шлуккенау, датировавшим свое письмо "Вторник после Egidi 2 1560 года"; далее - благородным господином Генрихом, господином фон Шлейнитц на Таленштейне и Шлуккенау, датировавшим свое письмо "После quasimodogeniti 3 1568 года"; ныне, после всех этих писем, благородный и строгий Господин Кристоф фон Шлейнитц на Румбурге, основываясь на своем наследственном праве, конфирмированном и подтвержденном, владеть переданными ему по наследству землями, попросил меня покорнейше и со всеподданнейшим прилежанием произвести продление конфирмации и подтверждение его прав, каковые конфирмацию и подтверждение передаю здесь слово в слово в их точном звучании:
Во-первых. Принимается сей порядок во имя Иисуса Христа, избавителя нашего, нам счастье несущего. Пусть его именем сей порядок начинается и ведется и пусть нынешние и будущие мастера сего ремесла льноткачества здесь в Румбурге всегда имеют право устанавливать свой честный и полезный порядок для всех лиц этого ремесленного цеха, включая женщин и детей; каковой порядок ныне поддерживается и в других концах; и пусть останутся в силе наказания и штрафы, каковые налагаются за нарушение его. Но для того чтобы сей порядок всегда был в согласии с сознанием и волей наследственных владельцев этих мест, устанавливается: на случай, если найдено будет нечто такое в этом порядке, чего терпеть негоже, пусть остается за владельцами право оный порядок менять и отменять.
Во-вторых. Кто это ремесло изучать желает, тот должен пройти 14-дневное испытание. По исходе оных 14 дней обязан он представить совету цеха в письменной или устной форме достаточные свидетельства своей законнорожденности и честного имени во всех действиях своих. Если тогда признано будет, что подходит он для того или иного ремесла, то оный цех должен его принять, а он обязан в течение трех лет кряду проходить обучение; а если он за эти три года когда-либо уклонится от учения, то обязан уплатить в кассу цеха три гульдена. А внесение штрафа в три гульдена произвести в присутствии бюргеров цеха, а кроме того, если будет вновь принят, вложить в кассу еще гульден, из которого совету полагаются три белых гроша, в кассу - 9 белых грошей, а старшим мастерам за их труд и потерянное время - 12 белых грошей; а мастеру-учителю он должен передать свою постель с периной и кусок (штуку) полотна, а старшие мастера должны все это осмотреть, чтобы все было по-доброму и честному; а когда юноша научится, или если он во время учения умрет, то постель остается мастеру-учителю; а если у юноши-ученика постели нет, то он обязан перед окончанием учения уплатить мастеру три гульдена наличными.
В-третьих. Если ученик-слуга будет найден нежелательным, если он ведет себя своевольно и наперекор указаниям мастера, то он обязан, уплатить две копы грошей штрафа. А если будет установлена вина за мастером, то оный обязан по постановлению мастеров внести в кассу цеха 3 гульдена штрафа, а его ученику цех должен озаботиться выделить для обучения другого мастера-учителя.
В-четвертых. Каждый, выдержав свои 3 года в учении, должен на год податься в странствие, и в соответствии с указаниями своего цеха пройти путь более трех миль, и до исхода года не возвращаться без достаточных причин к месту обучения, а до этого никто не должен предлагать присвоить ему достоинство и права мастера; исключение составляют лишь чужаки (посторонние) и сыновья мастеров.
В-пятых. Чужой (посторонний) подмастерье, желающий претендовать на права мастера, должен сначала год проработать у нас на месте; этот год он должен пройти под началом одного из мастеров.
В-шестых. Кто хочет в этом цехе стать мастером, тот должен представить и доложить перед собранием цеха достаточные свидетельства своего (предшествующего) обучения: что он в течение 3 лет обучался ремеслу, и каково было к нему отношение. Затем еще раз он должен просить в течение 4 кварталов предоставить ему права мастера, а на четвертый квартал это право должно быть ему присвоено либо в этом праве отказано. Однако сын мастера должен претендовать на мастерские права в течение всего одного квартала, а затем уже и требовать этих прав. После положительного решения новый мастер должен еще завоевать себе бюргерское право и произвести 3 мастерских изделия (шедевра) - одну холстину на 25 прядей, один кусок тика на 48 прядей и одну малую холстину на 50 прядей, причем он должен для этого самостоятельно подгонять, подводить и подстраивать гребни, а выдержавшим свое испытание на шедевр он считается после того, как назначенные мастера-смотрители выскажутся перед всем цехом, что куски (штуки) сделаны добросовестно и изрядно; а молодой мастер обязан тогда выплатить мастерам-смотрителям и старшим мастерам полталера, а цеху - 10 коп грошей, в том числе первый раз - когда претендует на членство в цехе - 5 коп, и второй раз, когда представит свое мастерское изделие - остальные 5 коп. Но сын мастера, а также его (мастера) помощник (подмастерье), претендующий на брак с дочерью мастера, вносит наличными в кассу цеха 5 коп, затем - при просьбе о принятии в цех - треть полукопы, а при представлении шедевра - еще треть полукопы. После этого он обязан получить и может использовать те же права, что и всякий другой мастер.
В-седьмых. Если чужак - посторонний подмастерье - прибудет сюда и захочет записаться к старшим мастерам, чтобы отработать свой предварительный год, то он должен представить свидетельство, что 2 года странствовал и за это время на своей родине не был.
В-восьмых. Чужой (посторонний) подмастерье, желающий стать у нас мастером, учившийся у нас или где-либо еще, должен в день Михаэлиса попросить у старших мастеров записать его к тому мастеру, у которого он хочет проработать свой предварительный год; а если при этом окажется, что этот мастер в тот самый год впадет в бедность и не в состоянии обучать своего подмастерья, то последний должен сообщить об этом старшим, а те обязаны дать ему другого мастера. И пусть ни один из чужаков не вздумает претендовать на вступление и не приходит ни в какой другой день, кроме дня Михаэлиса. Но сын любого из мастеров или подмастерье, женившийся на дочери мастера или его вдове, после года странствий и года службы у одного из мастеров может подать просьбу о приеме в цех в любой квартал года, когда ему угодно. Такие кандидаты имеют те же права без всяких ограничений.
В-девятых. Всякий желающий стать мастером в этом цехе должен иметь законную жену или, по меньшей мере, быть помолвленным.
В-десятых. Каждый молодой мастер при начале своего пребывания в цехе должен вносить вместо воска, как это было в обычае повсеместно, три белых гроша на общую пользу.
В-одиннадцатых. Когда пьется обычное пиво, то самые молодые должны по приказанию старших подавать пиво двум мастерам каждый; а если кто-то в цехе умрет, то на похоронах умершего должны провожать к могиле каждый мастер и каждая жена мастера, не посылая вместо себя никого из низших простых людей, а иначе взимается штраф в размере 1 фунта воска. Следует также оповещать и рассылать известие, когда именно предстоят похороны, и к этому часу каждый должен явиться к дому, где находится покойник. А два самых молодых мастера должны позаботиться о прочих делах цеха и выполнить их с усердием, в противном случае с них взимается штраф или налагается взыскание в той же форме.
В-двенадцатых. Ни один мастер не должен переманивать у другого подсобную силу или ученика-слугу под страхом штрафа в размере 1 гульдена в пользу цеховой кассы.
В-тринадцатых. При входе в помещение цеха каждый порядочный ремесленник должен употреблять только приличные слова и жесты, т.е. не позволять себе никаких непотребных выражений, не горячиться, не гневаться, не озоровать; кто нарушает этот пункт, тот обязан выплачивать при каждом подобном случае полгульдена в кассу цеха, если же будет нанесено оскорбление действием, то штраф того же размера может быть при случае удержан и оставлен в пользу Господина, которому принадлежит город.
В-четырнадцатых. Если кто-нибудь, будь то мужчина или женщина, вызван на собрание цеха и произвольно, без уважительной причины, останется вне стен его, не являясь в намеченный час, то штрафуется фунтом воска.
В-пятнадцатых. Законным почитается также положение, что низшие члены и дети данного ремесленного цеха должны присутствовать и оставаться на всех торжествах вполне изрядно и достаточно.
В-шестнадцатых. Ни одному из жителей церковного прихода, к которому принадлежит цех, не разрешается развлекаться за пределами общины, как это имело место и утвердилось с давних времен; все мастера должны оставаться в городке; в деревни же данного владения Румбург, которые находятся за пределами прихода, они могут допускаться лишь на короткое время. На 24 хозяев разного рода приходится один производитель полотна. Но должно быть обеспечено, что эти ткачи льняных материалов никак не смеют каким-то путем мешать домашним хозяйствам соседей отправлением своих собственных потребностей, как не смеют устраивать торги льняным полотном и побуждать к этому прислугу; а то, что может такой деревенский ткач произвести собственными руками, должно быть ему разрешено соответствующими предписаниями.
В-семнадцатых. Когда мастер принимает на себя платную работу, он должен завершить ее за 8 недель и при этом изрядно удовлетворить заказчиков. А где будут жалобы, что это не произошло, данный мастер должен быть по решению цеха оштрафован на 3 фунта воска.
В-восемнадцатых. Заказ хозяев города должен выполняться со всевозможным усердием и непреложной деловитостью, за чем обязаны следить старшие мастера, проверяя, как идет дело. Работа с простыми, грубыми нитками должна выполняться за 6 недель, тонкие же нитки должны обрабатываться за 8 недель. Если же какие-то нитки оказались низкого качества, то старшие мастера должны проследить за тем, чтобы они были обработаны наилучшим возможным способом.
В-девятнадцатых. Если мастер выполняет платную работу и ее испортит или выполнит непорядочно, то он должен оплатить стоимость товара или потраченный материал. Решение может быть принято другим мастером или советом цеха.
В-двадцатых. Нить для работы должна выдаваться мастеру в любое удобное для него время, и не должны особенно ограничиваться те сроки работы, на которые могут потребоваться люди.
В-двадцать первых. Плата на изготовление двух штук грубой нити должна составлять 7 малых грошей, двух штук средней нити - также 7 грошей; выпушка на 40 прогонов (прядей) - по 4 гроша за штуку; мелкое полотно из 40 прогонов (прядей) - по 6 малых пфеннигов за локоть; за полотно из 50 прогонов (прядей) и более - по 9 малых пфеннигов за локоть.
В-двадцать вторых. Мастера должны придерживаться правильной ширины материала, т.е. льняное полотно должно иметь ширину 2 локтя, как это было в прежние времена, а длину - 60 локтей и никак не меньше. Если будет обнаружено иное, то выплачивается в кассу 1/2 гульдена.
В-двадцать третьих. После обучения молодого ученика мастер в течение полугода не должен приглашать другого и учить его, чтобы бедный наряду с богатым мог разумно взяться за учение.
В-двадцать четвертых. Когда распивается общее пиво, каждый должен держаться скромно и не напиваться до безрассудности. А кто это правило нарушит, тот выплачивает штраф - 2 фунта воска. А если произносил непотребные слова, то штраф 12 грошей. Если случится такая дерзость, то решение о штрафе в зависимости от обстоятельств проступка принимается цехом на месте или предоставляется благородному Господину.
В-двадцать пятых. Кто беспричинно, по собственному капризу не хочет идти на общее пиво и остается в стороне, тот должен выплатить полную стоимость своего пребывания на пиве; если же выяснится достаточно уважительная причина отсутствия, то обязан выплатить половину этой суммы.
В-двадцать шестых. 4 мастера должны ежегодно на Троицу рассчитываться с цехом, а по прошествии 14 дней расплачиваться с цехом своей продукцией. В случае невыполнения - штраф в размере 3 фунтов воска.
В-двадцать седьмых. Любому жителю этого городка, любому мелкому крестьянину деревень не разрешается закупать узкое льняное полотно (холст) вне цеха и белить его или еще что-либо другое с ним делать; но жителям городка в отличие от крестьянских людишек должно быть разрешено торговать широкими льняными полотнами (холстами).
В-двадцать восьмых. Ни один бюргер и ни один лавочник не имеют права закупать нитки на рынке или на дому в те недели, когда не собираются недельные торги. Если будет обнаружено нарушение, то нитки отбираются и передаются в дома призрения.
В-двадцать девятых. Ни один бюргер не должен позволять себе оплачивать халтурщикам нитки в их домах.
В-тридцатых. Ни один крестьянин не должен продавать нитки в своем доме, а обязан придерживаться предписанных еженедельных рынков. А если мастер купит у крестьянина нитки на улице, то обязан внести штраф в пользу цеха в размере 1/2 гульдена.
В-тридцать первых. Ни один мастер не должен покупать нитки в деревне и не должен передавать деньги через других лиц. Кто это нарушит, каждый раз обязан выплачивать цеху также по полгульдену штрафа.
В-тридцать вторых. Если мастер купил у халтурщика льняное полотно и тем самым цеху был нанесен ущерб и беспокойство, то с мастера взыскивается за каждое закупленное таким образом полотно как в пользу Господина, так и цеха по 1 копе серебра.
В-тридцать третьих. После того как в этом году нити выплеталось несколько меньше, чем в году прошлом. Господин хозяин, по всеподданнейшему ходатайству цеха разрешил в дальнейшем, чтобы от каждого малого вытканного куска (штуки) льняного полотна полторы копы выплачивалось как вознаграждение производителю, имея в виду, что копа или талер составляют 68 крейцеров, но чтобы полотно при том вырабатывалось изрядное и доброе.
В-тридцать четвертых. Цеховые мастера обязаны дважды в год осматривать и оценивать беление при владении Румбург. Если обнаружится низкое качество беления, то Господином-владельцем могут быть наложены штрафы.
В-тридцать пятых. Чтобы настоящее установление и статут всегда строго выполнялись и чтобы тем самым цех был защищен и мог изрядно работать, все мастера - и нынешние, и те, которые будут у цеха впоследствии - должны выплачивать Господину хозяину с каждого набора инструментов и с каждого станка ежегодно на Рождество по 2 чешских гроша, а каждый мастер не должен иметь права использовать более трех станков; точно так же, ни один мастер не должен перекупать продукцию у другого мастера цеха и выдавать ее за свою, сам при этом не работая. В этом случае его станок простаивает, и ему назначается штраф в одну копу.
А теперь я, вышеназванный Георг и проч., обращаюсь к моим подданным ткачам в связи с их порядочной, справедливой просьбой, направленной на утверждение порядка работы цеха. Ценя их труд, я не хотел бы им отказывать в выполнении этой просьбы. Поэтому я торжественно конфирмую, подтверждаю и закрепляю на основе этого моего письма и приложенной печати как от своего имени, так и от имени моих наследников и потомков все описанные выше правила и заложенные в них привилегии, постановления, цеховые уставы и статуты и обещаю их соблюдать твердо и неукоснительно. А моим наследникам и потомкам хочу рекомендовать воздерживаться от изменения или отмены этого письма, а тем более не урезать - при нужде или случайно - содержащиеся в нем привилегии. Для обеспечения этому письму силы грамоты я, упомянутый Георг и проч., сознательно приказал привесить к сей бумаге большую родовую сургучную печать и подписал бумагу собственноручно.
Дано в Румбурге 10-го дня октября месяца в 1588 году от рождения Христа, любимого Господа нашего, нам счастье несущего.
УСТАВ
цеха льнопрядильщиков в Румбурге (Чехия)
Во-первых. Принимается сей порядок во имя Иисуса Христа, избавителя нашего, нам счастье несущего. Пусть его именем сей порядок начинается и ведется и пусть нынешние и будущие мастера сего ремесла льноткачества здесь в Румбурге всегда имеют право устанавливать свой честный и полезный порядок для всех лиц этого ремесленного цеха, включая женщин и детей; каковой порядок ныне поддерживается и в других концах; и пусть останутся в силе наказания и штрафы, каковые налагаются за нарушение его. Но для того чтобы сей порядок всегда был в согласии с сознанием и волей наследственных владельцев этих мест, устанавливается: на случай, если найдено будет нечто такое в этом порядке, чего терпеть негоже, пусть остается за владельцами право оный порядок менять и отменять.
Во-вторых. Кто это ремесло изучать желает, тот должен пройти 14-дневное испытание. По исходе оных 14 дней обязан он представить совету цеха в письменной или устной форме достаточные свидетельства своей законнорожденности и честного имени во всех действиях своих. Если тогда признано будет, что подходит он для того или иного ремесла, то оный цех должен его принять, а он обязан в течение трех лет кряду проходить обучение; а если он за эти три года когда-либо уклонится от учения, то обязан уплатить в кассу цеха три гульдена. А внесение штрафа в три гульдена произвести в присутствии бюргеров цеха, а кроме того, если будет вновь принят, вложить в кассу еще гульден, из которого совету полагаются три белых гроша, в кассу - 9 белых грошей, а старшим мастерам за их труд и потерянное время - 12 белых грошей; а мастеру-учителю он должен передать свою постель с периной и кусок (штуку) полотна, а старшие мастера должны все это осмотреть, чтобы все было по-доброму и честному; а когда юноша научится, или если он во время учения умрет, то постель остается мастеру-учителю; а если у юноши-ученика постели нет, то он обязан перед окончанием учения уплатить мастеру три гульдена наличными.
В-третьих. Если ученик-слуга будет найден нежелательным, если он ведет себя своевольно и наперекор указаниям мастера, то он обязан, уплатить две копы грошей штрафа. А если будет установлена вина за мастером, то оный обязан по постановлению мастеров внести в кассу цеха 3 гульдена штрафа, а его ученику цех должен озаботиться выделить для обучения другого мастера-учителя.
В-четвертых. Каждый, выдержав свои 3 года в учении, должен на год податься в странствие, и в соответствии с указаниями своего цеха пройти путь более трех миль, и до исхода года не возвращаться без достаточных причин к месту обучения, а до этого никто не должен предлагать присвоить ему достоинство и права мастера; исключение составляют лишь чужаки (посторонние) и сыновья мастеров.
В-пятых. Чужой (посторонний) подмастерье, желающий претендовать на права мастера, должен сначала год проработать у нас на месте; этот год он должен пройти под началом одного из мастеров.
В-шестых. Кто хочет в этом цехе стать мастером, тот должен представить и доложить перед собранием цеха достаточные свидетельства своего (предшествующего) обучения: что он в течение 3 лет обучался ремеслу, и каково было к нему отношение. Затем еще раз он должен просить в течение 4 кварталов предоставить ему права мастера, а на четвертый квартал это право должно быть ему присвоено либо в этом праве отказано. Однако сын мастера должен претендовать на мастерские права в течение всего одного квартала, а затем уже и требовать этих прав. После положительного решения новый мастер должен еще завоевать себе бюргерское право и произвести 3 мастерских изделия (шедевра) - одну холстину на 25 прядей, один кусок тика на 48 прядей и одну малую холстину на 50 прядей, причем он должен для этого самостоятельно подгонять, подводить и подстраивать гребни, а выдержавшим свое испытание на шедевр он считается после того, как назначенные мастера-смотрители выскажутся перед всем цехом, что куски (штуки) сделаны добросовестно и изрядно; а молодой мастер обязан тогда выплатить мастерам-смотрителям и старшим мастерам полталера, а цеху - 10 коп грошей, в том числе первый раз - когда претендует на членство в цехе - 5 коп, и второй раз, когда представит свое мастерское изделие - остальные 5 коп. Но сын мастера, а также его (мастера) помощник (подмастерье), претендующий на брак с дочерью мастера, вносит наличными в кассу цеха 5 коп, затем - при просьбе о принятии в цех - треть полукопы, а при представлении шедевра - еще треть полукопы. После этого он обязан получить и может использовать те же права, что и всякий другой мастер.
В-седьмых. Если чужак - посторонний подмастерье - прибудет сюда и захочет записаться к старшим мастерам, чтобы отработать свой предварительный год, то он должен представить свидетельство, что 2 года странствовал и за это время на своей родине не был.
В-восьмых. Чужой (посторонний) подмастерье, желающий стать у нас мастером, учившийся у нас или где-либо еще, должен в день Михаэлиса попросить у старших мастеров записать его к тому мастеру, у которого он хочет проработать свой предварительный год; а если при этом окажется, что этот мастер в тот самый год впадет в бедность и не в состоянии обучать своего подмастерья, то последний должен сообщить об этом старшим, а те обязаны дать ему другого мастера. И пусть ни один из чужаков не вздумает претендовать на вступление и не приходит ни в какой другой день, кроме дня Михаэлиса. Но сын любого из мастеров или подмастерье, женившийся на дочери мастера или его вдове, после года странствий и года службы у одного из мастеров может подать просьбу о приеме в цех в любой квартал года, когда ему угодно. Такие кандидаты имеют те же права без всяких ограничений.
В-девятых. Всякий желающий стать мастером в этом цехе должен иметь законную жену или, по меньшей мере, быть помолвленным.
В-десятых. Каждый молодой мастер при начале своего пребывания в цехе должен вносить вместо воска, как это было в обычае повсеместно, три белых гроша на общую пользу.
В-одиннадцатых. Когда пьется обычное пиво, то самые молодые должны по приказанию старших подавать пиво двум мастерам каждый; а если кто-то в цехе умрет, то на похоронах умершего должны провожать к могиле каждый мастер и каждая жена мастера, не посылая вместо себя никого из низших простых людей, а иначе взимается штраф в размере 1 фунта воска. Следует также оповещать и рассылать известие, когда именно предстоят похороны, и к этому часу каждый должен явиться к дому, где находится покойник. А два самых молодых мастера должны позаботиться о прочих делах цеха и выполнить их с усердием, в противном случае с них взимается штраф или налагается взыскание в той же форме.
В-двенадцатых. Ни один мастер не должен переманивать у другого подсобную силу или ученика-слугу под страхом штрафа в размере 1 гульдена в пользу цеховой кассы.
В-тринадцатых. При входе в помещение цеха каждый порядочный ремесленник должен употреблять только приличные слова и жесты, т.е. не позволять себе никаких непотребных выражений, не горячиться, не гневаться, не озоровать; кто нарушает этот пункт, тот обязан выплачивать при каждом подобном случае полгульдена в кассу цеха, если же будет нанесено оскорбление действием, то штраф того же размера может быть при случае удержан и оставлен в пользу Господина, которому принадлежит город.
В-четырнадцатых. Если кто-нибудь, будь то мужчина или женщина, вызван на собрание цеха и произвольно, без уважительной причины, останется вне стен его, не являясь в намеченный час, то штрафуется фунтом воска.
В-пятнадцатых. Законным почитается также положение, что низшие члены и дети данного ремесленного цеха должны присутствовать и оставаться на всех торжествах вполне изрядно и достаточно.
В-шестнадцатых. Ни одному из жителей церковного прихода, к которому принадлежит цех, не разрешается развлекаться за пределами общины, как это имело место и утвердилось с давних времен; все мастера должны оставаться в городке; в деревни же данного владения Румбург, которые находятся за пределами прихода, они могут допускаться лишь на короткое время. На 24 хозяев разного рода приходится один производитель полотна. Но должно быть обеспечено, что эти ткачи льняных материалов никак не смеют каким-то путем мешать домашним хозяйствам соседей отправлением своих собственных потребностей, как не смеют устраивать торги льняным полотном и побуждать к этому прислугу; а то, что может такой деревенский ткач произвести собственными руками, должно быть ему разрешено соответствующими предписаниями.
В-семнадцатых. Когда мастер принимает на себя платную работу, он должен завершить ее за 8 недель и при этом изрядно удовлетворить заказчиков. А где будут жалобы, что это не произошло, данный мастер должен быть по решению цеха оштрафован на 3 фунта воска.
В-восемнадцатых. Заказ хозяев города должен выполняться со всевозможным усердием и непреложной деловитостью, за чем обязаны следить старшие мастера, проверяя, как идет дело. Работа с простыми, грубыми нитками должна выполняться за 6 недель, тонкие же нитки должны обрабатываться за 8 недель. Если же какие-то нитки оказались низкого качества, то старшие мастера должны проследить за тем, чтобы они были обработаны наилучшим возможным способом.
В-девятнадцатых. Если мастер выполняет платную работу и ее испортит или выполнит непорядочно, то он должен оплатить стоимость товара или потраченный материал. Решение может быть принято другим мастером или советом цеха.
В-двадцатых. Нить для работы должна выдаваться мастеру в любое удобное для него время, и не должны особенно ограничиваться те сроки работы, на которые могут потребоваться люди.
В-двадцать первых. Плата на изготовление двух штук грубой нити должна составлять 7 малых грошей, двух штук средней нити - также 7 грошей; выпушка на 40 прогонов (прядей) - по 4 гроша за штуку; мелкое полотно из 40 прогонов (прядей) - по 6 малых пфеннигов за локоть; за полотно из 50 прогонов (прядей) и более - по 9 малых пфеннигов за локоть.
В-двадцать вторых. Мастера должны придерживаться правильной ширины материала, т.е. льняное полотно должно иметь ширину 2 локтя, как это было в прежние времена, а длину - 60 локтей и никак не меньше. Если будет обнаружено иное, то выплачивается в кассу 1/2 гульдена.
В-двадцать третьих. После обучения молодого ученика мастер в течение полугода не должен приглашать другого и учить его, чтобы бедный наряду с богатым мог разумно взяться за учение.
В-двадцать четвертых. Когда распивается общее пиво, каждый должен держаться скромно и не напиваться до безрассудности. А кто это правило нарушит, тот выплачивает штраф - 2 фунта воска. А если произносил непотребные слова, то штраф 12 грошей. Если случится такая дерзость, то решение о штрафе в зависимости от обстоятельств проступка принимается цехом на месте или предоставляется благородному Господину.
В-двадцать пятых. Кто беспричинно, по собственному капризу не хочет идти на общее пиво и остается в стороне, тот должен выплатить полную стоимость своего пребывания на пиве; если же выяснится достаточно уважительная причина отсутствия, то обязан выплатить половину этой суммы.
В-двадцать шестых. 4 мастера должны ежегодно на Троицу рассчитываться с цехом, а по прошествии 14 дней расплачиваться с цехом своей продукцией. В случае невыполнения - штраф в размере 3 фунтов воска.
В-двадцать седьмых. Любому жителю этого городка, любому мелкому крестьянину деревень не разрешается закупать узкое льняное полотно (холст) вне цеха и белить его или еще что-либо другое с ним делать; но жителям городка в отличие от крестьянских людишек должно быть разрешено торговать широкими льняными полотнами (холстами).
В-двадцать восьмых. Ни один бюргер и ни один лавочник не имеют права закупать нитки на рынке или на дому в те недели, когда не собираются недельные торги. Если будет обнаружено нарушение, то нитки отбираются и передаются в дома призрения.
В-двадцать девятых. Ни один бюргер не должен позволять себе оплачивать халтурщикам нитки в их домах.
В-тридцатых. Ни один крестьянин не должен продавать нитки в своем доме, а обязан придерживаться предписанных еженедельных рынков. А если мастер купит у крестьянина нитки на улице, то обязан внести штраф в пользу цеха в размере 1/2 гульдена.
В-тридцать первых. Ни один мастер не должен покупать нитки в деревне и не должен передавать деньги через других лиц. Кто это нарушит, каждый раз обязан выплачивать цеху также по полгульдену штрафа.
В-тридцать вторых. Если мастер купил у халтурщика льняное полотно и тем самым цеху был нанесен ущерб и беспокойство, то с мастера взыскивается за каждое закупленное таким образом полотно как в пользу Господина, так и цеха по 1 копе серебра.
В-тридцать третьих. После того как в этом году нити выплеталось несколько меньше, чем в году прошлом. Господин хозяин, по всеподданнейшему ходатайству цеха разрешил в дальнейшем, чтобы от каждого малого вытканного куска (штуки) льняного полотна полторы копы выплачивалось как вознаграждение производителю, имея в виду, что копа или талер составляют 68 крейцеров, но чтобы полотно при том вырабатывалось изрядное и доброе.
В-тридцать четвертых.
Цеховые мастера обязаны дважды в год осматривать и оценивать беление при владении Румбург. Если обнаружится низкое качество беления, то Господином-владельцем могут быть наложены штрафы.
В-тридцать пятых. Чтобы настоящее установление и статут всегда строго выполнялись и чтобы тем самым цех был защищен и мог изрядно работать, все мастера - и нынешние, и те, которые будут у цеха впоследствии - должны выплачивать Господину хозяину с каждого набора инструментов и с каждого станка ежегодно на Рождество по 2 чешских гроша, а каждый мастер не должен иметь права использовать более трех станков; точно так же, ни один мастер не должен перекупать продукцию у другого мастера цеха и выдавать ее за свою, сам при этом не работая. В этом случае его станок простаивает, и ему назначается штраф в одну копу.
Причины возникновения цехов
Средневековые цехи – "объединения городских ремесленников одной или нескольких специальностей".
Появление цехов было обусловлено достигнутыми в то время уровнем производительных сил и всей феодально-сословной структурой общества.
Исходным образцом для организации городского ремесла отчасти послужили строй сельской общины-марки и усадебные мастерские-магистерии.
Единицей цеха был его полноправный член – мастер, владевший мастерской. Каждый из цеховых мастеров был непосредственным работником и одновременно собственником средств производства. Он трудился в своей мастерской с несколькими помощниками – учениками и подмастерьями - со своими инструментами и сырьем. Как правило, ремесло передавалось по наследству: ведь многие поколения ремесленников работали при помощи тех же инструментов и приемов, что и их прадеды. Выделявшиеся новые специальности определялись в отдельные цехи.
Производящий коллектив мастерской был невелик: из-за невысокого уровня разделения труда изделие не переходило из рук в руки, а делалось в мастерской целиком. Но в "традиционном, сословном, корпоративном обществе средневековья конституирование любой деятельности успешнее всего происходило через коллектив. Поэтому в большинстве городских ремёсел Западной Европы главы производственных коллективов стремились объединиться в цехи".
Цехи делились по профессиям, причём разделительные признаки основывались не на характере производства, а на выпускаемой продукции, различаемой по функции. Так например, технологически одинаково производимые бытовые ножи и боевые кинжалы изготовлялись членами разных цехов: ножовщиками и оружейниками соответственно.
Основными причинами образования цехов явились следующие: городские ремесленники как самостоятельные, раздробленные, мелкие товаропроизводители нуждались в определенном объединении для защиты своего производства и доходов от феодалов, от конкуренции "чужаков" - неорганизованных ремесленников или постоянно прибывавших в города выходцев из деревни, от ремесленников других городов, да и от соседей – мастеров. Такая конкуренция была опасна в условиях весьма узкого тогдашнего рынка, незначительного спроса.
Причины возникновения цехов, таким образом тесно связаны с их функциями.
Функции цеховой организации ремесла
Одной из главных функций цехов стало утверждение монополии на данный вид ремесла. В Германии она называлась Zunftzwang – цеховое принуждение. В большинстве городов принадлежность к цеху являлась обязательным условием для занятия ремеслом. Другой главной функцией цехов являлось установление контроля над производством и продажей ремесленных изделий. Во многих городах постепенно возникли десятки, а в наиболее крупных - даже сотни цехов.
Цеховому ремесленнику обычно помогала в работе его семья, один или два подмастерья и несколько учеников. Но членом цеха являлся только мастер, владелец мастерской. И одной из важных функций было регулирование отношений мастеров с подмастерьями и учениками. Мастер, подмастерье и ученик стояли на разных ступенях цеховой иерархии. Предварительное прохождение двух низших ступеней было обязательным для всякого, кто желал стать членом цеха. Первоначально каждый ученик со временем мог стать подмастерьем, а подмастерье – мастером.
Средневековый цех – сообщество не производителей, а людей. Поэтому важная задача цеха – регулирование не только производственных, но и человеческих отношений. "Слово "цех" происходит немецкого "Zeche" - пирушка, т.е. производное от понятия "пир"; таково же происхождение слова " гильдия", которым объединялись как сообщества торговцев, так и, нередко, общности ремесленников. В средневековом смысле слово "пир" - не частое развлечение, а особая форма межличностного общения, акт социальной коммуникации и даже разновидность элемента системы управления и самоуправления".
Цехи – не везде, но там, где они добились официального положения в коммунах, - являлись единицами городского самоуправления, по цехам организовывалось городское ополчение. Но центральная функция цеха – обеспечение пристойной жизни своих членов, пристойной не только в экономическом, но даже и в бытовом смысле: руководство цеха следило за благонравием своих членов, особенно подмастерьев, требовало незапятнанной репутации, наблюдало за брачными связями, развлечениями, одеждой и украшениями мастеров, их жен и подручных.
Цех жестко регламентировал производство: качество и количество производимых каждым мастером изделий. Дурная, некачественная продукция пятнала доброе имя цеха, потому выпускавших такую продукцию карали штрафами, исключением из корпорации и даже позорящими наказаниями. Качество подразумевалось не только в привычном нам материальном смысле. Известен запрет на покупку шелка-сырца у евреев, т.е. в добротность материала включалась и добротность религии и прочих личных свойств производителя этого материала.
Пересекалось производство не только плохих либо выпущенных в недостаточном количестве товаров, но и слишком хороших либо в очень большом числе сделанных, ибо различия в объеме и качестве выпускаемых товаров могли привести к тому, что у кого-то будут покупать больше, у кого-то будет ниже себестоимость в продукции, и, значит, он окажется богаче другого, а это вызовет расслоение и конфликты в общности. Поэтому ограничивались число подсобных рабочих рук, т.е. подмастерьев и учеников, продолжительность рабочего дня и т.п. Нарушения цехового устава рассматривались на общем собрании цеха, который являлся отчасти и судебной инстанцией.
Касса цеха, в которую ремесленники отчислял долю своих доходов, предназначалась для помощи обедневшим членам цеха, их вдовам и сиротам. Цех был также организацией взаимопомощи, обеспечивая поддержку нуждавшимся мастерам и их семьям в случае болезни или смерти кормильца.
Принудительное равенство внутри цеха сочеталось с неравенством разных цехов. Дело не только в том, что иные цехи – например, ювелиры – были богаче других, скажем, носильщиков, либо от одних, например, резчиков скульптур, требовалось больше умения, чем от других, например, скорняков. Играли роль характер и образ деятельности, "почетность" того и другого: так, медики, давшие жизнь людям, почитались более мясников, отбиравших жизнь у животных.
Практически любое явление времен средневековья – государство и сословия, болезни и стихийные бедствия, грехи и добродетели – имели своих святых, "ответственных" за эти феномены, опекающих их, либо отвращающих от них. Своего небесного патрона имели и каждое ремесло, и каждый цех. Почитатели этого святого объединялись в околоцеховые организации – братства. В обязанности последних входили и благотворительность по отношению к сочленам, в том числе достойное их погребение и заупокойные службы, и создание церквей и часовен в честь своего святого, и организация цеховых празднеств, посвященных святому – покровителю ремесла. Цех являлся, таким образом, также своеобразной культовой организацией.
Цехи объединяли горожан для борьбы с феодальными сеньорами, а затем с господством патрициата. Цех участвовал в обороне города и выступал как отдельное боевое подразделение. Он выступал как отдельная боевая единица в случае войны; имел своё знамя и значок, которые выносили во время праздничных шествий и битв.
Все праздники члены цеха проводили вместе, завершая их пирушкой-трапезой (и многие уставы четко определяют правила поведения на таких пирушках).
Вся жизнь средневекового цехового ремесленника – социальная, экономическая, производственная, религиозная, бытовая, праздничная – проходила в рамках цехового братства.
Цеховая регламентация
Члены цеха были заинтересованы, чтобы их изделия получали беспрепятственный сбыт. Поэтому цех через специально избранных должностных лиц строго регламентировал производство: следил, чтобы каждый мастер выпускал продукцию определенного вида и качества. Цех предписывал, например, какой ширины и цвета должна быть изготовляемая ткань, сколько нитей должно быть в основе, каким следует пользоваться инструментом и сырьем и т.д.
Так, в "Книге обычаев" – регламенте ремесленных гильдий Лондона - содержатся правила, регулирующие порядок выпуска определенных тканей лондонскими ткачами:
"IX. И если будет обнаружена ткань, сделанная из грубой, неотделанной пряжи с очесами и предназначенная для продажи, мэр должен получить полмарки, как штраф за нарушение правил.
Х. И если будет обнаружена ткань, сделанная из грубой белой шерстяной пряжи, которая предназначена на продажу, мэр получит половину марки, как штраф за нарушение правил.
XI. И если будет обнаружена ткань, приготовленная на продажу и сделанная из пряжи, основа которой крашена мареной, а уток – вайдой, мэр также получит половину марки, как штраф за нарушение правил.
XVII. И предполагается, что ни один ткач не будет вырабатывать ткани по образцам французского города или ткань из грубой шерстяной пряжи с переплетом ниток по диагонали, или из пряжи ярко-зеленого цвета, или ткань с крапчатой основой… и эта ткань должна иметь в длину шесть копий и во всех частях своих – быть добротной и хорошо сделанной…
XXIV. И должны быть назначены контролеры над тканями, чтобы они были хорошими и добросовестно сделанными, когда они выходят из рук ткачей. И предполагается, что никакие иные повышенные требования не должно предъявлять к ткани, если только это не будет в результате соглашения между тем, кто заказывает ткани, и самим ткачом; предполагается, что ткань будет добросовестно сделана".
В немецком городе Кельне имелось четыре исключительно женских цеха. Кроме того, женщины могли работать наряду с мужчинами в большинстве прочих цехов. Приведём отрывок из устава цеха мастериц шелковых дел, принятый в 1469 г.
"Наши предки – бургомистры и совет города Кельна… учредили женский шелкоткацкий цех, утвердили его на прочих законах и предписаниях и дали означенным ткачихам устав, приложив к нему городскую печать; в этом уставе содержалась оговорка, что если бургомистры и совет найдут его в чем-либо не соответствующим общему благу, то они вправе во всякое время по мере надобности расширить или сократить его. Устав был дан по предложению и нижайшей просьбе наших дорогих и верных бюргерш и жительниц из числа ткачих шелковых изделий, возбужденной ими из-за того, что ремесло, которым они занимались в течение ряда лет почетным и похвальным образом, стало приходить в заметный упадок, с одной стороны, из-за некоторых новшеств, с другой – из-за отсутствия у них до сих пор писаных законов, подобных тем, какими обладают другие ремесла; сверх того, устав дан во славу всемогущего Бога и нашего города, во имя общего блага, и, наконец, ради того, чтобы купец, как свой, так и приезжий, не рисковал быть обманутым…".
Регламентация производства служила и другим целям: чтобы производство членов цеха сохраняло мелкий характер, чтобы никто из них не вытеснял другого мастера с рынка, выпуская больше продукции или удешевляя его. С этой целью цеховые уставы нормировали число подмастерьев и учеников, которых мог держать у себя мастер, запрещали работу в ночное время и по праздникам, ограничивали число станков и сырья в каждой мастерской, регулировали цены на ремесленные изделия и т.д.
Регламентация цеховой жизни нужна была и для того, чтобы члены цеха поддерживали его высокую репутацию не только качеством производимых изделий, но и благонравным поведением.
Таким образом, появление цехов было обусловлено достигнутыми в то время уровнем производительных сил и всей феодально-сословной структурой общества. Основными причинами образования цехов явились следующие: городские ремесленники как самостоятельные, раздробленные, мелкие товаропроизводители нуждались в определенном объединении для защиты своего производства и доходов от феодалов, от конкуренции "чужаков" - неорганизованных ремесленников или постоянно прибывавших в города выходцев из деревни, от ремесленников других городов, да и от соседей – мастеров. Вся жизнь средневекового цехового ремесленника – социальная, экономическая, производственная, религиозная, бытовая, праздничная – проходила в рамках цехового братства.
Члены цеха были заинтересованы, чтобы их изделия получали беспрепятственный сбыт. Поэтому цех через специально избранных должностных лиц строго регламентировал производство. Регламентация цеховой жизни нужна была и для того, чтобы члены цеха поддерживали его высокую репутацию не только качеством производимых изделий, но и благонравным поведением.